Дмитрий, ну... разве можно использовать в качестве метафор и образов такие вещи, чья суть не соответствует и даже противоречит закладываемому в метафору смыслу?)))))

Быть может с художественной точки зрения такое позволительно и смысл метафоры определяется лишь опытом её предыдущего художественного использования? Все говорят грустно "болото" и Вы повторили "болото"... не понимая сути))))

"Эх, ты... трусишка лев! Наберись смелости и стань наконец кроликом!" Каковы метафоры, а?))))

"Вы, конечно, помните того задиру, что швырял песком в 97-фунтового хиляка? А ведь, несмотря на притязания Чарльза Атласа, проблема слабого так и не была решена. Настоящий задира любит швырять песком в людей; в этом он черпает глубокое удовлетворение. И что с того, что вы весите 240 фунтов (каменные мускулы и стальные нервы) и мудры, как Соломон, - все равно вам придется выбирать песок оскорбления из глаз и, вероятно, только разводить руками.

Так думал Говард Кордл - милый, приятный человек, которого все всегда оттирали и задевали. Он молча переживал, когда другие становились впереди него в очередь, садились в остановленное им такси и уводили знакомых девушек.

Главное, люди, казалось, сами стремились к подобным поступкам, искали, как бы насолить своему ближнему.

Кордл не понимал, почему так должно быть. и терялся в догадках. Но в один прекрасный летний день, когда он путешествовал по Северной Испании, явился ему бог Тот-Гермес и нашептал слова прозрения:

- Слушай, крошка, клади в варево морковь, а то мясо не протушится.

- Морковь?

- Я говорю о тех типах, которые не дают тебе жить, - объяснил Тот-Гермес. - Они должны так поступать, потому что они - морковь, а морковь именно такая и есть.

- Если они - морковь, - произнес Кордл, начиная постигать тайный смысл, тогда я...

- Ты - маленькая, жемчужно-белая луковичка.

- Да. Боже мой, да! - вскричал Кордл, пораженный слепящим светом истины.

- И, естественно, ты и все остальные жемчужно-белые луковицы считаете морковь весьма неприятным явлением, некоей бесформенной оранжевой луковицей, в то время как морковь принимает вас за уродливую круглую белую морковь. На самом же деле...

- Да, да, продолжай! - в экстазе воскликнул Кордл.

- В действительности же, - объявил Тот-Гермес, - для каждого есть свое место в Похлебке.

- Конечно! Я понимаю, я понимаю, я понимаю!

- Хочешь порадоваться милой невинной белой луковичкой, найди ненавистную оранжевую морковь. Иначе будет не Похлебка, а этакая... э... если так можно выразиться...

- Бульон! - восторженно подсказал Кордл.

- Ты, парень, кумекаешь на пять, - одобрил Тот-Гермес.

- Бульон, - повторил Кордл. - Теперь я ясно вижу: нежный луковый суп - это наше представление о рае, в то время как огненный морковный отвар олицетворяет ад. Все сходится!

- Ом мани падме хум, - благословил Тот-Гермес.

- Но куда идет зеленый горошек? Что с мясом?

- Не хватайся за метафоры, - посоветовал Тот-Гермес. - Давай лучше выпьем. Фирменный напиток!"

(Роберт Шекли "Из луковицы в морковь", фрагмент)